Архив номеров

Версия для печати

Лучше меньше, да лучше

Поговорим о чёрте. О том самом, который тут как тут, едва его помянешь. Необходимость реформ становится тем очевиднее, чем лучше идут дела. Это не парадокс, просто на фоне стабильности, на фоне надежного, крепкого благосостояния важными становятся проблемы, с которыми в условиях бедности казалось возможным мириться.

Именно таково положение дел в системе образования. Пока единственной и главной проблемой казалась нищета работников этой сферы, говорить о содержательных реформах было как-то нелепо. Теперь нелепо говорить о нищете – и наконец-то можно задаться опросом о перспективах.

Тем более что до сих пор словосочетание «реформа образования» ассоциировалось у российских элит в основном с реформой средней школы. На этом направлении – не в последнюю очередь благодаря национальному проекту «Образование» и введению ЕГЭ – были достигнуты очень существенные успехи. Прежде всего, оказалось возможным создать систему, стандартизирующую требования к выпускникам. Вместо разномастных медалистов в вузы пошли люди, сдававшие единый экзамен, оцененные по единой шкале. Конечно, проблема коррупции остается – всем памятны примеры массового получения высоких баллов по русскому языку на отдельных территориях, но это понятная и, в общем, решаемая проблема. Осталась мелочь: понять, чему, как и для чего будут учиться обладатели этих самых высоких баллов.

Этот вопрос отнюдь не так прост, как может показаться. Разумеется, все мы знаем о потребностях рынка труда, которым должен соответствовать рынок образовательных услуг, о том, что образованные люди на нем ценятся выше. О том, что в высокоразвитой Японии высшее образование стало почти всеобщим еще в 80-х годах… Мы все об этом знаем, мы много об этом говорим, и в этом смысле можно сказать, что российское общество осознает ценность высшего образования.

Но так ли это на самом деле? На практике образованный человек от необразованного отличается наличием диплома. И при приеме на работу требуется именно продемонстрировать диплом. Что, мягко говоря, бывает неверно. Знавал я одного вице-губернатора одного большого и развитого региона. В какой-то момент против него было возбуждено уголовное дело (сразу скажу, что не интересовался окончанием этой истории, тут не в наказании суть) – устраиваясь на госслужбу, он предоставил поддельный диплом. А на самом деле то ли недоучился где-то, то ли вовсе не учился.

Бывает, скажете вы? Но штука в том, что этот конкретный человек впечатления неуча никак не производил. И некомпетентным чиновником, насколько мне известно, никак не был. Отнюдь наоборот.

Не помню, какой именно диплом фигурировал в том деле, но абсолютно уверен, что многие (если не большинство) реальных выпускников этого вуза произвели бы на меня при встрече впечатление прямо противоположное. И к работе оказались бы негодны. Да вы таких и сами видели – с настоящими дипломами (возможно, даже дипломами кандидатов наук) вроде бы свидетельствующими компетентность в той самой области, где человек должен работать – и абсолютно без реальных знаний.

То есть «высшее образование» как таковое в России сегодня само по себе ничего не означает. Простите мой радикализм, но если того, кто учился, от того, кто не учился, отличить невозможно, это означает деградацию. Деградацию, видимую невооруженным глазом и имеющую количественное измерение: не может, еще раз простите меня, производить качественный продукт система, не имеющая подсистемы для отбора материала. На сегодня система высшего образования выглядит именно таким образом – потому что количество студентов в нашей стране уже практически совпадает с количеством выпускников школ.

Мест в вузах хватает на всех. Конечно, не в любых вузах. Тем, кто достаточно талантлив и кому повезло с родителями, лежит дорога в «старые» советские университеты – иногда при ближайшем рассмотрении выясняется, что 20 лет назад они были всего лишь отраслевыми институтами, но тем не менее. Всем остальным остаются «университеты» поплоше, «филиалы университетов»…

С филиалами все обстоит особенно весело – если у вас есть резон смеяться над ситуацией, а не плакать. Потому что старые вузы расположены, конечно, в крупных городах, как правило, в областных центрах. А филиалы можно открывать и в самых маленьких городах – будь там и 50 тыс. жителей. В самом деле, это ведь так удобно для небогатых студентов: никакой мороки с общежитиями…

Многим кажется, что это – нормальная рыночная ситуация. Подумаешь, сосуществуют предложения в разных ценовых сегментах. Но рынок образовательных услуг, увы, отличается от автомобильного: наличие «филиалов» неизбежно приводит к снижению качества обучения в самых прославленных аудиториях. Потому что выгнать нерадивого студента в этой новой ситуации означает потерять деньги, а сам нерадивый может найти себе и другое место для обучения.

С этим надо что-то делать и срочно, но знаем ли мы как должно быть? В чем цель реформы высшей школы? Очевидно, в том, чтобы повысить качество образования и его престиж, чтобы сделать высшую школу соответствующей потребностям общества. Иначе говоря, должно быть так, что «образованного человека видно сразу».

А это означает две вещи. Во-первых, резкое усложнение программ, резкое увеличение качества обучения в высшей школе. Во-вторых, без чего «во-первых» невозможно – резкое уменьшение количества дипломов, то есть общего числа студентов, то есть и вузов и преподавателей. Почему сегодня диплом можно купить в любой подворотне, в любом переходе метро? Именно потому, что мест, где выдают «настоящие» дипломы, на многие сотни больше, чем нужно. Многочисленные «филиалы» выдают дипломы не какие попало, но государственного образца. Формально их студенты учатся по тем же программам, что их коллеги в «настоящих» институтах. Фактически же речь идет о той же самой продаже дипломов – только не подделок, а подлинных.

Как это возможно сделать? Только железной государственной рукой, через сопротивление преподавательского сообщества, сообщества ректоров – и родителей нынешних студентов, столь удачно и недорого купивших своим детям «светлое будущее» с настоящими дипломами государственного образца. Если мы хотим повысить престиж образования, если мы хотим, чтобы высшее образование было высшим, конкурс на одно студенческое место должен быть 4-5 к 1. Если этого удастся добиться, то, помимо прочего, у государства появится возможность сконцентрировать усилия (и не в последнюю очередь финансы) на некоторых лучших университетах, на поддержке действительно заслуживающих.

Первые шаги в этом направлении сделаны с организацией главных университетов федеральных округов. Увы, робкие и неуверенные шаги – ведь все остальные конторы по выдаче дипломов государственного образца никуда не исчезли.

А что будет, если этого добиться не удастся? Богатые, а за ними и представители среднего класса в массовом порядке станут отправлять своих детей учиться за рубеж. Это вполне доступно уже сегодня примерно 10–15% населения, в недалеком будущем речь пойдет о 25–30%. Нет, не все поедут в Кембридж или Гарвард, но есть ведь на свете и Гейдельберг, и Страсбург, и Прага, и десятки университетов «второго эшелона» в самых разных странах. Если не сделать прямо сейчас очень радикальных шагов – в списке этих университетов, где действительно учатся, причем за собственные деньги, не останется ни одного российского.

Андрей ПЕРЛА, обозреватель издания «ВВП»